Комплексное развитие территорий становится одним из ключевых механизмов формирования современной городской среды в Приморье. Вместе с жилой застройкой девелоперы все чаще участвуют в создании социальных объектов, общественных пространств и инженерной инфраструктуры. Как меняются требования покупателей жилья, почему Владивосток должен развиваться как агломерация с несколькими центрами, где проходит граница ответственности между бизнесом и государством при реализации проектов КРТ и каким может стать район Де-Фриза через несколько десятилетий — об этом в интервью телевидению РБК Восток рассказал президент DNS Дмитрий Алексеев.
— Вы реализуете проект «DNS Сити». Почему выбрали именно площадку на Де-Фризе?
— Это наше видение собственного позиционирования. Мы стараемся идти туда, где у нас есть какие-то конкурентные преимущества. Одно из наших конкурентных преимуществ — мы можем реализовывать большие проекты. Там эта площадка есть, она хорошо подходит.
Тем более что я верю в развитие Владивостока как агломерации, где есть несколько городских центров. И территория на Де-Фризе нам видится как новый город — будет он называться Спутник или Надеждинск или еще как-нибудь, это не важно. Но то, что это такая большая и существенная часть Владивостокской агломерации, — это понятно.
Поэтому мы пошли туда. Там можно реализовать хороший большой проект, который не будет мешать остальному рынку, потому что Владивосток и так развивается, много строят, и это замечательно. А мы реализуем то, что нам интересно. И у нас это хорошо получается.
— Как скоро такой район может, как вы сказали, стать одним из главных центров Владивостока?
— В России надо жить долго. И стройка — это продолжительный процесс. Это все-таки измеряется годами, если не десятилетиями. Тут долгосрочное планирование, долгосрочное развитие.
И я думаю, что на горизонте 5 лет, наверное, уже что-то поменяется. На горизонте 10 лет поменяется многое, а на горизонте 30 лет поменяется все.
— При этом «DNS Сити» — это проект комплексного развития территории, хоть и не имеет такого официального статуса. В чем все-таки разница между обычной жилой застройкой и КРТ?
— В степени того, насколько застройщик погружается в создание инфраструктуры.
Мы здесь просто вынуждены это делать, потому что строим практически в чистом поле. Понятно, что там тоже есть какая-то инфраструктура, ведь мы фактически расширяем поселок Новый, и он становится центром Надеждинского района.
Но все равно это условно чистое поле, поэтому мы гораздо сильнее вовлечены в создание инженерной и транспортной инфраструктуры, учебных заведений, благоустройства.
— Это выгодно для застройщика — такие объемы вложений в создание новой инфраструктуры?
— Тут можно с нескольких сторон посмотреть. Застройщики вообще-то предприниматели. Они, как правило, хотят делать только то, что выгодно. Но на самом деле делают не то, что выгодно, а то, на что есть запрос у потребителей. Мы в конечном счете хотим и должны удовлетворять запрос клиентов.
И надо сказать, что действительно на рынке Владивостока происходят изменения. Мы видим, что город динамично строится. Если еще десять лет назад можно было просто воткнуть свечку в любом месте, и ее бы раскупили со свистом еще на этапе котлована, то сейчас это уже не так. Клиент уже может выбирать.
Хотя я считаю, что нужно еще больше строить, и выбора должно быть еще больше.
— То есть КРТ — это ответ на запрос потребителей?
— Да. Это поворот в правильную административную рамку развития территории. Вообще история с КРТ — это не только про предпринимателя, девелопера или какую-либо организацию. Это тесная связка между муниципалитетом и бизнесом. КРТ — это взгляд муниципалитета как публичной власти на то, как должен развиваться город.
Опять же, это процесс постоянного взаимодействия. Тут, как с яйцом и курицей, нельзя сказать, чья была идея. Это диалог, когда бизнес предлагает какие-то идеи, видение того, как хорошо было бы развивать тот или иной район. КРТ — это способ развития города, когда есть район, который находится не в лучшем состоянии. Например, сейчас первое КРТ реализуется на улице Тюменской. Расселяются бараки, где до сих пор люди живут с удобствами на улице. Это страшная история.
Бизнес говорит: хорошо бы это переделать, у нас есть идеи. Муниципалитет отвечает: хорошо, но давайте посмотрим, насколько эти идеи сочетаются с интересами города.
Наверное, любому бизнесу хотелось бы просто построить дома, а школа как-нибудь потом возникнет. Но нет. Правовая рамка говорит, что так нельзя.
Во-первых, если мы говорим о реновации какого-то участка со старым или аварийным жилым фондом, надо учесть интересы людей, которые там уже живут: качественно их расселить, чтобы они наконец начали жить по-человечески. Во-вторых, существует определенный социальный стандарт: должна появиться школа, должна появиться инфраструктура. И это уже предмет договоренности между муниципалитетом, краем и бизнесом, где в рамках этой правовой конструкции расписывается, кто и за что отвечает, кто что должен сделать.
— Но при этом КРТ — это проект на десятилетия вперед. Где проходит грань между ответственностью девелопера и государства? Что будет происходить через пять, десять, тридцать лет и кто за это будет отвечать?
— В конечном счете, мне кажется, это все равно достаточно сильная ответственность муниципалитета. В моей голове это укладывается так: муниципалитет тоже не существует сам по себе, это способ выразить интересы самих горожан.
И поэтому, как горожанин, я понимаю, что мой интерес — мое желание жить в хорошем, красивом, развивающемся городе — более долгосрочный, чем интерес предпринимателей, и чем интерес самого муниципалитета.
А дальше это уже организационная рамка. Муниципалитет должен собирать эти пожелания, потому что город — это всегда совокупность множества разных интересов.
