Венчурные инвесторы в России все чаще переключаются с IT на промышленность, биомедицину и транспорт. Растет интерес и к проектам на ранних стадиях развития. Какие направления сегодня привлекают инвесторов на Дальнем Востоке, что мешает предпринимателям масштабироваться и почему команда важнее идеи, в интервью телевидению РБК Восток рассказал учредитель ГК «Сион», инвестор Владимир Назаренко.
— Вы работаете одновременно как предприниматель, инвестор и даже как ментор. Но все ваши проекты находятся на Дальнем Востоке, в Приморском крае. Не опасно хранить все проекты в одной корзине?
— Наверное, в правильном порядке будет говорить наоборот: ментор, предприниматель и уже потом инвестор. Именно так я и веду свои дела. А если говорить про одну корзину, то Дальний Восток не такая уж плохая корзина для этих дел. Он один из самых перспективных регионов. Как в стране, так и в принципе, если смотреть на взаимодействие с миром.
— А перспективность в чем? Почему вы вкладываетесь именно сюда? У вас много проектов, и все они здесь.
— Во-первых, я здесь. Есть такая фраза: где родился, там и пригодился. Я в это верю и стараюсь этому следовать.У нас с супругой как-то был разговор. Мы летели из Москвы после одного из мероприятий и обсуждали, хотим ли мы переехать туда. И поняли, что вообще этого не видим. Мы дальневосточники. Хотим быть на этой земле, здесь что-то делать, вкладывать в молодежь, в бизнес, в развитие социальных проектов. Делать все, что можем сделать именно здесь.
Самый простой путь — чего-то добиться здесь и уехать туда, где людей больше, где, кажется, больше возможностей. Но это не наш путь. Я думаю, что сегодня Дальний Восток перспективен еще и своим географическим положением, как, собственно говоря, и всегда. И вот этот разговор про то, что Дальний Восток — окраина, я вижу иначе. Смотря как смотреть на карту. Ее можно по-разному повернуть.
Если посмотреть правильно, то сегодня Дальний Восток — это центральная точка между Европой и Азией. Мы находимся ровно по центру, там, где, на мой взгляд, должны проходить основные пути взаимодействия между двумя континентами, между двумя мирами.
— Исторически Владивосток и Дальний Восток развивались как территория торговли. Вы сами работаете в этих направлениях, в том числе занимаетесь автомобилями. Сколько регион еще сможет существовать в такой модели и когда Приморью придется менять вектор развития?
— Сегодня мы понимаем, что в связи с геополитической обстановкой, с тем, что происходит в мире в целом, страны и регионы вынуждены переходить на внутренние резервы, развивать что-то внутри. И, слава богу, государство тоже смотрит в эту сторону. Оно смотрит на развитие Дальнего Востока, вкладывается сюда. Те преференциальные режимы, которые существуют на Дальнем Востоке, есть только здесь.
— А Дальний Восток куда смотрит? Вы как инвестор в какую сторону смотрите дальше? Что, кроме торговли, еще есть в Приморском крае?
— Мы подстраиваемся. Есть большой теплоход, который идет вперед, а те, кто поменьше, потихонечку пристраиваются за ним. Здесь есть определенные тренды. Предприниматель всегда следует за трендами, либо создает их. Создавать тренды для страны из Дальнего Востока сложно чисто технически. А вот наблюдать за ними и следовать — вполне возможно.
Один из простых примеров. Я стал заниматься строительством: покупать землю, делать поселки, продавать их. Я увидел это на ВЭФ. Несколько лет назад это обсуждали на пленарном заседании и говорили о том, что за этим будущее, что в этом есть развитие.Я для себя это увидел, принял и постепенно пошел в эту сторону. Сегодня я вижу, что государство будет вкладывать сюда деньги, будут различные преференции, кредитные инструменты и возможности. Значит, нужно смотреть в эту сторону и в том числе следовать за государством.
— Мы уже упомянули несколько ваших проектов. Как изменился объем инвестиций на вашем примере за последний год?
— Наверное, я бы смотрел на период в полтора года, потому что основная отрасль, в которой я изначально базировался, — это строительство. И сейчас оно переживает интересный период, связанный с падением спроса. Я думаю, это связано с тем, что ставка выросла, деньги перекочевали в депозиты и теперь очень тяжело оттуда выходят. При этом существует огромный отложенный спрос на жилье. Но он не реализуется, поэтому застройщикам достаточно сложно двигаться вперед. Если смотреть с этой точки зрения, то мы начали ощущать это чуть раньше, чем другой бизнес.
В зависимости от масштаба бизнеса осознание того, что экономика начинает потихоньку шататься, приходит раньше или позже. Мы почувствовали это чуть раньше, и на многих проектах я это ощутил задолго до того, как это стало заметно сейчас. Поэтому последние полтора года он, конечно, сильно меньше.
— Сильно — это насколько?
— Где-то втрое. И я пересмотрел подход. Опыт приходит постепенно. Сегодня я смотрю уже не столько на сами идеи бизнеса и даже не столько на потенциал проекта, сколько на людей и команды, которые будут его реализовывать. И я гораздо внимательнее смотрю именно на людей, в которых планирую инвестировать, чем на идеи. Потому что идеи могут меняться. Экономика может меняться. Спрос может меняться. Но если есть люди, которые готовы идти до конца, то это уже решение.
— Вы видите много молодых предпринимателей. Чего им не хватает?
— Смирения. Как и любым молодым. Если говорить про навыки, то надо признать, что у нас появилось местное MBA. Оно уже какое-то время работает, и это, безусловно, на пользу. Но подобные инструменты все еще достаточно недоступны для молодых предпринимателей.
— Если посмотреть с другой стороны — как инвестор, как предпринимателям найти инвестиции?
— Я думаю, что здесь все зависит от сферы. Это самый важный момент. Тема очень индивидуальная, потому что я бы вообще не стремился искать инвестора. Инвестор — это дорого. С точки зрения бизнеса привлечение частных инвестиций почти всегда обходится дороже банковского кредита. Банковский кредит обычно дороже государственной поддержки. Поэтому многое зависит от отрасли.
Я для себя недавно с удивлением обнаружил интересную вещь. Периодически просматриваю сайты продажи готового бизнеса, чтобы понимать, что происходит на рынке. И буквально вчера увидел, что, несмотря на то, что в Приморье невозможно забронировать базу отдыха на лето, каждое третье объявление — продажа базы отдыха. Это очень странно. Одно время так было с пивными магазинами. Их массово открывали, а потом каждое второе объявление было про продажу такого бизнеса. Теперь похожая история происходит с базами отдыха.
— Но при этом вы сами активно инвестируете в молодых предпринимателей. Получается, вы говорите, что инвестиции искать не нужно, но сами вкладываете деньги в проекты.
— В этом и суть. Когда есть процесс, который уже подтвердил свою жизнеспособность, есть бизнес-модель, которая работает, и туда можно добавить топлива, чтобы ракета действительно полетела — это один процесс.
Когда человек просто говорит: «Я хочу заработать много денег и сейчас буду делать то, что мне кажется важным», — это совершенно другая история. Поиск инвестиций — процесс очень индивидуальный. Я бы искал не инвестиции, а компетенции. Мы уже об этом говорили. Я бы больше вкладывался в образование, как бы банально это ни звучало.
— Были ли случаи, когда вы вложились в проект, а он оказался неудачным?
— Полно. В прошлом году было несколько закрытых компаний. Я вообще практически ничего не веду один. У меня нет бизнеса, где я единственный собственник. Везде есть партнерство. Где-то я управляющий партнер, где-то младший партнер, где-то наоборот выступаю как инвестор, а управляет другой человек. И мои ошибки обычно были связаны со слишком высоким уровнем доверия к компетенциям людей, которые в итоге не оправдывались. Именно на этой базе приходилось закрывать проекты. Прошлый год как раз был таким.
— Сколько вы потеряли на каком-нибудь из таких проектов?
— Обычно это небольшие потери. Если говорить о нескольких конкретных примерах, которые я сейчас вспоминаю, то это от двух до десяти миллионов рублей на проект. Это не самые крупные инвестиции. Но мы теряем время. И, к сожалению, когда такие проекты заканчиваются неудачно, очень сложно сохранить взаимоотношения. Для меня это более ценный ресурс. Мне жалко не столько деньги, сколько то, что человек после неудачи начинает меньше верить в собственный потенциал. А это неправильно. Что-то получается, что-то нет. Если бы я сам переставал верить в себя после каждой неудачи, ничего бы не получилось.
— Как инвестор, если коротко, какая статистика? Из десяти проектов, в которые вы вложились, сколько оказываются успешными и сколько — неуспешными?
— На десять проектов приходится два-три успешных. Тут еще вопрос, что считать успехом. Наверное, в пяти случаях возвращаются инвестиции. В двух есть какая-то прибыль. И один-два проекта переживают первые несколько лет. Наверное, такая правда.
— У вас есть девиз: «Автоматизируй все, что можно. Что не получилось — делегируй». Если говорить про развитие проектов на Дальнем Востоке, что является главным ограничителем, который нельзя ни автоматизировать, ни делегировать?
— Я думаю, это ответственность. Если говорить с точки зрения автоматизации, то ответственность, к сожалению, не автоматизируешь. Сейчас все бросились в искусственный интеллект, и это хорошо.
— Мы опять говорим про человека.
— Да, 100%. Я же не инвестирую в идею, я не инвестирую в проект. То есть инвестирую в проект, но по факту это инвестиция в человека. В любом случае, когда мы говорим о предпринимательстве — это люди.
Вот если мы говорим про Дальний Восток и немножко посмотрим историю назад, то в какой-то момент почему-то Муравьеву-Амурскому захотелось быть именно здесь. Он как человек принял решение, пошел что-то делать. И рядом с ним оказался Невельской. И это тоже в какой-то момент сыграло роль. Именно они как люди. Не было даже такой стратегии у государства в тот момент. Они принесли эту идею, продали ее царю. И вот мы живем здесь, в благоустроенном месте, радуемся природе и прочим вещам.
Любой бизнес возьмем из наших местных предпринимателей. Недавно у нас была встреча с Дмитрием Алексеевым, к примеру. И это тоже про человека. Это не идея, это человек. Многие делали то, что делает он. И делают до сих пор. Но далеко не у всех получается.
Когда мы говорим о предпринимательстве, мы говорим о людях в первую очередь. Поэтому если мы центричны к человеку, тогда мы успешны. Если мы центричны к теме: «Они продают краба, давай продавать краба, и у нас все получится», — это немножко не то. Наверное, можно и так. Мы находимся в портовом городе. У нас есть такая категория предпринимателей — «темщики». Они на темах. Сегодня краба продают, завтра машины продают, послезавтра крипту где-то покупают. И вот они постоянно в «темах».
На самом деле это тоже одна из проблем. Если говорить о местных ограничениях, то у нас таких «тем» очень много, на которых можно быстро заработать копейку. Но проблема в том, что они не масштабируются. Потому что все эти темы обычно не совсем прозрачные, полусерые и непонятные.
Люди смогли заработать 100 тыс. руб., а это сегодня примерно средняя зарплата в регионе. И 100 тыс. можно заработать, продав автомобиль. И человек думает, что может работать один час в день, зарабатывать 100 тыс. руб. в месяц — классный план. Но это не масштабируется, к сожалению. Поэтому здесь нужны целеустремленные люди, которые готовы проходить какие-то испытания.
Обычно бизнес не летит в первые годы. Это все-таки вклад, реинвестиции, вложения в развитие, какие-то переживания, может быть, даже страдания.
